Часть моего сердца

В дороге хорошо думается. Дорога туда прошла совершенно замечательно – в компании с двумя мужчина средних лет и примерно такого возраста дамой. Дяденьки пили «чай», после второй бутылки одного из них совершенно развезло, но он остался в рамках и корректен, что для не совсем трезвого (совсем не, если честно) человека – подвиг, я считаю. Все время, пока они пили чай, мы вчетвером болтали, разгадывали сканворды, напечатанные на пачках лапши, страдали патриотизмом (на предмет, где лучше, в Красноярске или Новокузнецке)… И все-таки, всяк кулик свое болото хвалит. Я свой город даже на Питер не променяю.
Потом, уже ночью… Я люблю дорогу. Когда находишься между двумя пунктами назначения и к тому же постоянно перемещаешься, находишь как бы в «нигде». Координата времени остается, а координаты пространства меняются. Начинаешь думать, а что ждет в конце пути. В этот раз для меня – понятно. Сестренка, которая очень-очень рада будет меня видеть, три дня я проживу в чудеснейшем окружении всеобщей приязни и заботы. А сам город… Ну, этот город еще не полностью пробудился ото сна. Сестра его не любит, говорит, что он мертвый… А мне кажется – все-таки не мертвый, а спящий.
Но о городе я в другой раз, пожалуй. Скоро – но это тема отдельного рассказа, а сейчас… Я думала о тебе. О себе. О нас, хотя этих «мы» еще, может быть, не существует. Мы можем быть связаны какими угодно узами, я могу тебя чувствовать где угодно, это не дает мне эксклюзивных прав ни на твою жизнь, ни на твое время. Я не должна тосковать без тебя, я же понимаю, что у всех всегда не хватает времени. То, что я уехала к сестре, вместо того, чтобы остаться с тобой (а я могла бы, и ты был бы этому рад, я знаю, хоть и без меня не скучал) – мой выбор, и я нисколько о нем не жалею. Мне нужно было остаться одной и подумать. Иногда я так делаю.
Мне вдруг стало все равно. Ты – одна из пешек в череде моих игр. И только от тебя, сердце мое, будет зависеть, превратишься ли ты в фигуру, или уйдешь с моего пути, как множество обычных пешек. Что? Я должна что-то помнить и говорить о личной приязни? Ни за что. Это не имеет никакого значения. Ни их желания, ни мои планы, ни мое желание сделать для тебя что-нибудь хорошее на самом деле не имеют никакого значения. Я слишком горда для того, чтобы терпеть пренебрежение. Или буду слишком занята (как тебя больше устроит). Приходить в твои сны… Оставаться в них… Это не имеет никакого значения. Все проходит. Очень быстро проходит.
Как я могу сейчас говорить это? Ну, просто… Когда ты не можешь со мной встретиться – я просто пожимаю плечами, и жду. Я не хочу быть назойливой, несмотря на то, что от меня хотят подвига… Но нет… не так-то просто этот подвиг совершить. Главное, мне это не нужно. Я помню о тебе – это так. Помню тепло твоей руки, помню твою улыбку, твой голос, я жду нашей встречи – да, все это так. Я очень хочу тебя видеть, но у меня нет ощущения отстраненности. Ты принадлежишь мне – это тоже так. Расстояние не имеет никакого значения. Улыбка. Но в этом случае… мне правда все равно, где ты и с кем, потому что ты никогда никуда от меня не денешься.
Просто после того, как я приму какое-то решение о тебе, мне странно будет смотреть тебе в глаза, улыбаться, понимать, что держу, почти в физическом смысле этого слова, твое сердце в своих руках. Чуть сильнее сдавить – вот и все, и проблема решена. Звучит ужасно, ведь правда? Я тоже так думаю. Держать в руках чужую жизнь – все равно, что птицу в руках держать. «Слишком сильно сожмешь – задушишь, слишком слабо будешь держать – улетит». Цитата условна, и вообще, говорилось в цитате о шпаге… Но все равно… Это будет большая ответственность… сладкая ответственность. Но к тебе она будет иметь отношения… мало.
Вот и все мысли, пожалуй. Взлет и паденье… Путь заканчивается, и мысли отвлеченные тоже заканчиваются. Я не привыкла молиться, даже надежным богам… впрочем, они-то, как раз, и так меня слышат. Что же это мне в голову ерунда всякая приходит, кто тому виной, ты не знаешь? Слишком многого от тебя хочу, просто потому, что не знаю еще, как ты живешь, что для тебя свойственно, что нормально, а что нет. Я могу ждать от тебя чего-то, о чем ты даже не задумаешься… Смешно. Ладно. Все это – ерунда, условность. Успеем еще разобраться, если судьба надолго свела наши пути. А теперь… раз уж дорога закончена… мне пора дальше. Пора.

День начался с общения с моей «левой рукой». То есть – написания для него миниотчета. Чтобы понял, что он теряет, и завидовал. А ведь он и в самом деле мог позавидовать, потому что еще пока ни одной клановки в его жизни не было. Ну, и отчетик: сделано то-то, планируется то-то. Нет-нет, я ничуть не должна была перед ним отчитываться, просто хотела, чтобы человек в курсе был. Я, конечно, еще больше хотела, чтобы человек был с нами, а не там, где его черти носят, но это уж, извините… Не настолько же я, все-таки, жестока.
Вечером – встреча с великим магистром хранителей. Я перечитала мирный договор, подписанный с орденом светлых, скривилась и заявила, что договор этот на данный момент времени считаю не действительным, потому что и вампиров у нас уже давно в помине нет, и ордена инквизиторов… в общем, договор нужно переписывать, переделывать. Договорились с Алисой встретиться на следующий день в обед, чтобы составить адекватный договор о взаимопомощи и сотрудничестве с орденом хранителей. На этом разошлись. Договор со светлыми будет подписывать Эдвард, чтобы не нарушать мое инкогнито. Интересно, долго оно продержится? Думаю, еще денек-другой, и только.
Идем из кофейни и встречаем владельца нашей замечательной газеты. Я благодарю его за рекламу, он просит при случае сделать еще какое-нибудь предсказание, мы с Алисой слегка грубовато шутим на тему, что мирному жителю (мне, то есть) страшно жить в тайном городе, везде маньяки и убийцы шастают. В крайнем случае (истерически хихикаю) при встрече с маньяком придется становится лебедем (положение рук у мага при постановке купола напоминает наполовину расправленные птичьи крылья). Защита действует, пока маг держит руки. Алиса отвечает, что вряд ли мне повезет встретиться со всеми маньяками этого города, а им – и того меньше. А то ж… Давно я никого не препарировала.
Вечером у меня была назначена встреча с моим заместителем Эдвардом. Но до этого… Я всегда чувствую, когда нашим местом силы пользуются. В этот раз… кто-то… с беспардонной наглостью… Снова начала припоминать рассказы о незнакомом новом ордене… гностики… алхимики… не нравится мне, что они приходят на нашу территорию, и начинают вмешиваться в наши дела. Эх… нам бы самим с этими делами разобраться, а то чтобы со светлыми договор заключить, столько требуется убить времени и нервов… так никаких ресурсов не хватит. Интересно… почему у меня защита круговая, а у Алисы, если она великий магистр, всего лишь щит? Или хранителям кокона не положено?
Возвращаясь с занятия захожу на Шарики, выясняю, что Эдвард в процессе движения до точки рандеву, и пока он до меня едет, я как раз успеваю сходить вместе с мастером в сквер, посмотреть, что нам там красивого нарисовали. Пока идем – заходит игровой разговор, в процессе которого я знакомлюсь с персонажем мастера – его зовут Валентин Ди, в честь двух известных алхимиков (а можно было, скажите на милость, не понять, что этот «мирный житель» имеет прямое отношение к алхимикам). Особенно после его фразы: «Я простой мирный житель. Такой же простой, как и Вы…»
По-моему, это был прямой намек на то, что разговаривающий со мной мастерский персонаж – великий магистр. Насколько я знаю Темного, так мелкими ролями он брезгует, ему если игротехническую роль – значит что-то глобальное подавай. Улыбаюсь. Мастер, играющий кого-то великого, вполне может быть нам полезен. В наших не всегда даже великих целях. Однако беседа была прервана явившимся наконец-то к замерзшей и озябшей мне не менее замерзшего и озябшего моего помощника. Общаться мы пошли в ближайшую кофейню втроем, сначала Эдвард дорожил о текущих делах, потом поделился своими планами на будущее, а потом… потом мастер произнес сакраментальную фразу: «Разрешите представиться, великий магистр алхимиков…» Да, я могла перепутать, сказал ли он – алхимиков или гностиков, но в его случае одно другому никак не мешает.
Мы некоторое время плодотворно общаемся, великий магистр рассказывает, что место силы наше он использовал для того, чтобы защититься от нашего воздействия (поскольку он нам об этом сообщает, значит, защититься у него получилось удачно), и просит нашего с Эдвардом содействия, в обмен на некоторые интересующие нас безделушки (в том числе – и наш талисман силы, о существовании которого я до момента этого напрочь позабыла). Всего-то делов – помочь великому магистру начертить некие герметические схемы. Заняться нам все равно нечем было, так что мы с радостью согласились сотрудничать с новым знакомым.
Обговорив, когда и где встречаемся завтра, Эдвард отправился на Госуниверситет, поискать там какие-то следы (учитывая, что день был дождливым, я воздала должное его самопожертвованию, но отговаривать не стала, пусть мой заместитель поступает так, как считает нужным), а мы с Валентином Ди еще немного посидели в кофейне, допивая кофе и рассуждая о герметизме, алхимии и великом делании. Что-то частенько у нас сейчас идут такие разговоры. Впрочем, и мне, и Темному эти беседы интересны, значит, они будут продолжаться. Вот и все, кажется, про день второй.

- ...Что же касается деталей операции, то их обсуждение следует проводить совместно с правителями континента. Хотя бы с теми, кто будет непосредственно участвовать. А лучше пригласить всех, без исключения. Они должны быть в курсе происходящего.

- Ален, пригашай Агнессу! - немедленно вставили оба мистралийца чуть ли не хором.

- Коллеги, имейте совесть! - возмутился придворный маг Галланта. - У нее грудной ребенок!

- Во-первых, она его все равно сама не кормит, - не успокаивался мэтр Максимильяно. - А во-вторых, если ты и впредь будешь везде таскать своего вечно пьяного педика, наш король однажды не выдержит и чем-нибудь его приложит. Хорошо, если стулом, а может и огненным шаром.

- Злой он у вас, - грустно вздохнул мэтр Ален. - Ну чего он бесится? Ведь Луи к нему не пристает. Ваш горячий мистралийский парень уже слишком взрослый, чтобы нравиться Луи.

- А чего он тогда так на него смотрит?

- Вспоминает безответную любовь своей молодости, только и всего.

- Ребра у него не ноют от таких воспоминаний? - ворчливо огрызнулся мэтр Максимильяно. - Шутки шутками, но ты все равно пригласи Агнессу. Разговор будет серьезный, а твой алкаш опять все проспит и ничего не запомнит.

- Где и когда? - оборвал их перебранку практичный Шеллар. - Можно у меня в зале заседаний.

- Давайте у вас часа через три. - предложил Ален.

- Зачем так долго? Что мы, ради такого дела не соберем своих королей за полчаса?

- Вы своих королей можете хоть из ванны вытаскивать, а у меня - королева. Ей надо сделать прическу, нарядиться, построить нянек и все такое. Впрочем, если торопитесь, могу привести короля.

- Нет! - хором вскрикнули мистралийцы и мэтресса Морриган. А Шеллар дипломатично добавил:

- Лучше мы подождем. Подобные вопросы следует обсуждать с вменяемыми людьми.

(с) Оксана Панкеева, «Поступь повелителя»

Мы в нашей мастерской группе любим книги Оксаны Панкеевой. Последняя на данный момент времени ее книга тоже не осталась нами незамеченной и не прочитанной. Приведенная же выше цитата вызвала шикарную реакцию Искандера, теперь фраза «Хотите, я вам короля приведу» будет преследовать меня еще некоторое время. Все не могут мне Яна в качестве короля простить.

Между прочим, я сразу предупреждала, что он нуждается в руководстве и поддержке, кто бы только меня слушал. Интересно было посмотреть, как новичок будет барахтаться в своей куче квестов и обязанностей. Ну вот, посмотрели. И что, довольны? Нет? Интересно, почему? Между прочим, ролевым играм люди тоже учатся. И мне очень не хочется, чтобы Яник бросил их к чертовой бабушке из-за мастерских косяков с организацией и загрузами.

Вот такая не очень-то добрая шутка и вполне банальная, хоть и не очень веселая история. Ну, да, полагаю, шутка к какому-то времени забудется. Из Яника еще получится хороший принц Бранд, хороший принц, а, потом, может быть, и король Лаоклан (ах, если бы), хороший маг, хороший великий инквизитор – только если он сейчас не оставит нас, а мне бы очень-очень хотелось, чтобы этого не произошло. Так что... Хотите, я вам короля приведу?

Сходила на концерт, и, надо сказать, очарована. Последний раз я слышала что-то более-менее металлическое (не считая нашей местной «Аллей», а она, наверное, не считается) аж осенью, когда к нам приезжал «Маврик». То был старый добрый рок, отличный гитарист Маврин, вокалист в хорошим голосом... Эх... Это я к тому, что вскоре мне предстоит услышать, и, желательно, беспристрастно оценить «Рубикон». Голос у Ивана, конечно, неплох, но там еще работать и работать... Ох... Да не о них сейчас. В общем, от «Эпидемии» случился у меня приступ ностальгии.
На такой маленькой сцене... удивительно... Он отлично держал зал. Все музыканты были очень живыми и энергичными, я и отвыкла от того, что так бывает. Знакомые песни. Русский язык (серьезный аргумент «за» для меня). Разборчивый текст. И голос... довольно мощный тенор. Возможно, я напрасно превозношу Самосвата, но ему удавалось отлично петь, держать зал и осуществлять энергетический забор энергии легко и непринужденно. Что я скажу... Этот дяденька кое-что смыслит в биоэнергетике.
Хорошо держит зал. Конечно, с мэтрами своего ремесла не сравнить... Но кто, скажите мне, в здравом уме станет сравнивать хоть кого бы то ни было с мэтрами? Это же попытка, заведомо обреченная на поражение. Но... Они звучали. В кои то веки я присутствовала на концерте, где голос отлично слышен и слова можно разобрать... Ха... Да, возможно, я несправедлива к Роману Рэйну. Ну, тогда, наверное, это фирменная фишка некоторых красноярских молодых исполнителей – отстраивать аппаратуру так, чтобы за музыкой вокала слышно не было. Стесняются они, что ли?
Ох, да не о них сейчас. Именно «Эпидемия», с их ролевой тематикой, с черно-белым виденьем борьбы света и тьмы, именно сейчас была как нельзя кстати. Действительно, разве в обычной жизни бывает все настолько просто и понятно? Может быть и бывает, понимание ведь зависит от умственных способностей индивидуума. Но, честное слово, я уже давно перестала делить события на плохие и хорошие, так же, как и поступки, а людей – на врагов и друзей. Друзей в мире очень мало, а врагов – так и того меньше.
И все-таки я рада, что оказался там. Все было здорово – атмосфера своего круга, ощущение события, которое не так уж скоро забудешь, ностальгия, встреча... ну, не то, чтобы с мечтой, как было, например, в первый раз с «Алисой» или «Арией», но с чем-то, не забывающимся уже на завтрашний день. С рассказом вот запоздал – но это ничего, это не очень страшно, учитывая мою довольно сильную занятость и на работе, и при подготовке к играм. Резюме: я довольна, что сходила на этот концерт. Улыбка. Не стоит быть такой серьезной, все-таки.

Вчера после танцев очень мне захотелось доехать до автовокзала и купить билет в Шушенское. Желание это было настолько сильным, что я пожал плечами, сел на автобус и поехал. Благо, деньги на билет были уже отложены. Билет я купила. Фишка в том, что он оставался последний. Вот так вот когда-нибудь не поверишь своему подсознанию – и пролетишь с чем-нибудь хорошим и очень нужным. Что ж… Теперь, раз билеты куплены (обратный я, разумеется, тоже купила, раз уж можно было), нужно поставить начальство в известность о том, что в следующую пятницу меня не будет. И не волнует. Надо мне. Надо – и все.

Прочитала я эту книгу в один день, запоем. Она показалась мне такой короткой... Как обычно, нашла в ней множество ответов, на множество внутренне задаваемых в последнее время вопросов. Все-таки Дяченко - это настоящие мастера своего дела. Кажется, я слишком много цитат из этой книги надергала... Но это то, что меня действительно зацепило. Очень советую прочитать, дорогие друзья. Вещь достойна внимания. Финал повествования очень неоднозначен. Хеппи энда не будет.

* * *
- Я тебе не враг, - Максим помахал рукой, развеивая дым перед глазами. - Тебе нельзя в Сеть.
- У меня защита...
- Не смеши мои кроссовки. Я могу сломать твою защиту прямо сейчас, отсюда, с ноута.
- У меня собаки...
- Вот-вот, собаки. Если я вычислил Доктора Ветти, то и они отыщут.
- Я не могу их бросить просто так, - Арсен сглотнул.
- Кого?
- Собак. У меня сейчас два щенка на воспитании, они умрут, если я не приду!
Максим посмотрел внимательно:
- Дурачина, нет никаких щенков. Никто не перемрет, потому что никогда не рождался. Они нарисованные!
Арсен помотал головой:
- Я их должен... хотя бы передать кому-то.
- Потеряешь деньги? Много потеряешь?
- Это же совсем маленькие щенки. Они сидят сегодня почти весь день... одни... в темноте. Ждут, пока я приду.

[more]* * *
- Использовать персонажа - значит просто водить его, щелкать мышкой, - Арсен смотрел, как рыбак в широкополой шляпе идет по улице нарисованного города. - Чтобы использовать человека, надо знать, чего он хочет. Чего боится. Человек настолько сложнее своего компьютерного персонажа...
Максим кивнул:
- Все так думают.
- Они не правы? - осторожно спросил Арсен.
- Конечно. Водить человека легче, чем люди себе представляют.
- Не всякого.
- Всякого, - Максим повернул круглую голову, блеснул воспаленными глазами. - Если ты считаешь, что не поддаешься манипуляции, что в любой момент жизни мыслишь критически, что ты умнее многих - ты на крючке. Тобой уже манипулируют.

* * *
- Кому это надо? - Арсен придвинулся ближе, глядя на экран. - Запаришься ведь бегать с мечом. Попробуй заставь очкарика оторвать зад от мягкого кресла и реально помахать боевым молотом...
...
- А поставь себя на место очкарика, - предложил Максим. - И представь боевую ярость. Экстаз. Случаются у него в реальной жизни такие переживания? Разумеется, потом у него будет болеть каждая мышца, сгоряча, может быть, и вывихнет себе что-нибудь. Но он будет помнить, каким был сильным. Каким смелым. Даже если его побьют, он будет чувствовать себя временно побежденным героем, а не жалким неудачником, как в жизни.
- Это наркотик.
- Это витамин. Очкарик почувствует своего персонажа - внутри. Пойдет в институт на пары, неожиданно сильный. Внутренне свободный. Интересный женщинам.

* * *
Я манипулирую нарисованной Аней, думал Арсен. «W» - бежать вперед, «A» - налево, «D» - направо. А кто-то в это время манипулирует мной. Это не больно и, в общем-то, не страшно: просто нельзя забывать, что мною постоянно манипулируют. Не плыть против течения, теряя силы. Попытаться использовать его в своих интересах.

* * *
Ему хочется играть, играть, играть, сидеть у монитора всю жизнь, не отвлекаться ни на что, играть!

* * *
- Это нечестно, - сказал Арсен, красный и горячий, как осеннее яблоко в полдень. - Одно дело - манипулировать сознанием, то есть правильно врать. Другое дело...
- Друг мой, - Максим налил себе воды из бутылки с синей пластиковой крышкой, - манипулировать сознанием - это не только врать и не обязательно врать...

* * *
- ... Конечно, пока такие программы грубы, много дают побочных эффектов, но золотой век их впереди, - Максим мечтательно прикрыл глаза. - Настанет время, и программы, корректирующие сознание, станут частью общественной жизни. Тогда защититься от рекламы или пропаганды сможет только слепой, глухой и парализованный человек, полностью отрезанный от источников информации.

* * *
-...Ты подменил себе задачу. Ты вообще ловко подменяешь задачи - вместо тех, что тебе навязаны правилами игры, ставишь новые, свои. И победой считаешь решение внутренних задач, а не внешних. Ты захотел поставить Толика на место - ты это сделал.

* * *
- ... Для того чтобы манипулировать человеком, нужно его эмоционально зацепить. Или поймать момент, когда он эмоционально нестабилен. Цыганки-гадалки, врачи-шарлатаны, политики... особенно политики.

* * *
- Как ты думаешь, - сказал Арсен, помолчав, - если парень лупит девушку по морде, пусть даже виртуально... все хорошо, ничего не царапает?
- А в шахматы с девушкой можно играть? В теннис? Или ты мужская шовинистическая свинья?

* * *
- Трудно объяснить, что такое игра, человеку, который не играл никогда. Естественный процесс адаптации: сложно освоить управление, сложно психологически вжиться. Нужен был простой стимул, чтобы они не бросили эту затею через полчаса.

* * *
Мне хочется быть победителем, подумал Арсен. Ну это понятно. Есть другое: мне не хочется быть лузером.

* * *
- Ты в жизни мог бы выстрелить человеку в лоб?
- Думаю, нет. Думаю, это игра. Ну повалил он твоих солдатиков...
Вдали показалась серая морда электрички.
- Это другое, - Баффи, то есть Ира, насупилась. - Это... как виселицу устраивать для плюшевых зайцев. И чувствовать себя зашибись каким крутым судьей!

* * *
...Я скучаю, Иван. Я очень-очень скучаю.

* * *
- Самолет разбился. - Аня с силой провела руками по коротким волосам. - Придется за целый месяц переигрывать.
- На фига? - удивился Толик. - Убытки?
- Я всегда переигрываю, когда разбивается самолет. - Аня сосредоточенно смотрела на экран. - Я не потерплю... чтобы в мире, где от меня все зависит, разбивались самолеты.

* * *
- Я объясню. В данный момент ты поражен вирусом. То есть на самом деле это куда более сложный информационный феномен, но я называю его вирусом для удобства пользователя. Это «вероятностный червь»: программа, которая пробирается в прошлое вдоль ствола твоей судьбы и путем незаметной манипуляции подменяет вероятности. Итак, пятнадцать лет назад твоя мама вышла замуж не за твоего отца, а за другого человека. Разумеется, у этой пары ты не мог родиться. Поэтому сейчас тебя нет, ты - информационная флюктуация, и если дать системе команду «удалить временные файлы», тебя выметет на фиг.
Максим говорил и улыбался. Арсен соображал прозрачно-ясно, только волосы на затылке шевелились.
- Что я должен делать, чтобы все вернуть?
- Отлично! - Максим потер ладони. - Никаких слез, соплей, никакой рефлексии, только действие, браво. Случай твой серьезный, вирус плохой, глубоко перестраивающий реальность, просто так вылечить его нельзя.

* * *
- Ты мне говорил, что невозможно.
- Я тебе врал. - Максим изящным маневром обогнул идущий впереди «Мерседес». - В интересах дела.
- А если ты и сейчас мне врешь?
- А ты учись... учись отличать вранье от правды.

* * *
Одно из условий манипуляции - человек не должен понимать, когда ему лгут. Максим дал Арсену это умение - значит ли это, что Арсеном больше нельзя манипулировать? Значит ли это, что Максим и не собирался манипулировать Арсеном?!
Или, может быть, правда - не менее эффективный рычаг?

* * *
- Отлично. Поздравляю, вы получили уровень мастер-манипулятор...

* * *
- Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, - Арсен разозлился. - Я привык, что я - это главное, а остальные - постольку, поскольку мне нужен комфортный мир...
- Продолжай, - Максим заинтересовался.
- А эти - каждый - требуют... Хотят... Каждый становится... ценным, будто частью меня...

* * *
- Да. Подумай, какой ты хочешь подарочек, - Максим подбросил и поймал свою мышь с отрезанным штекером.
- А что можно? - у Арсена что-то сладко сжалось внутри.
- Все, - Максим смотрел, не мигая. - Я тебе доверяю - ты парень умный и бяки для себя не пожелаешь. Правда?
«Приплыла к нему рыбка и спросила: чего тебе надобно, старче?»
«А что можно?»
«Все».

* * *
- Рано или поздно, - сказала Аня с угрозой, обращаясь непонятно к кому, - люди придумают себе сейвы. Я готова полностью уйти в цифру, навсегда, только бы сохраняться - и потом загружать сохранение. Кто-то умер - а ты перезагрузился, - и он опять жив...

* * *
- Это ненормально, - сказал наконец Арсен.
- Договоримся о понятии нормы, - сразу откликнулся Максим.
- Человек не может так переживать из-за... виртуальных вещей.
Максим развернулся в кресле. Закинул ногу на ногу. Улыбнулся широко и искренне:
- Может. Только из-за них он и может переживать.

* * *
- Да, это звучит ужасно. Но ваш современный мир на этом стоит. Умирают чужие или умирают свои - кого ты выберешь?

* * *
- Я хотела стать для тебя своей, - ее лихорадило. - И для этого начала играть в игры. А они теперь меня не отпускают. Я, когда играю, становлюсь тебе... - Она помолчала и снова настойчиво повторила: - Своей.

* * *
- Мы все привязаны, - она посмотрела в небо, на стайку голубей. - Мы все сидим у экранов.
- Так и раньше сидели.
- Не так. Раньше была и... нормальная жизнь. А теперь - только та, что за монитором.
- Иногда она лучше так называемой нормальной. Ярче. И больше похожа на настоящую.

* * *
- Тебя послушать, так все на свете друг другом управляют. - Баффи убрала с лица прядь ярко-каштановых жестких волос.
- Да. - Арсен остановился и взял ее за руку. - Помнишь, я тебе рассказывал про моих щенков?
- Помню.
- Даже мои щенки мной управляли. Они вели себя как живые. Будучи всего лишь последовательностью кодов. Но вели себя, как будто им страшно и грустно без меня. Как будто я им нужен. Они мной манипулировали, Ира.
Она молчала, глядя ему за плечо. Дико верещали воробьи на тополе.
- Ты когда-то верил в нарисованных щенков, - сказала тихо. - А теперь даже в живых людей не веришь.

* * *
- Ты знал, что оно делает игры из людей? И не только... оно делает блоги из людей, оно делает из нас программы, оно нас запускает, и мы радостно ему служим... Ты все это знал?!
- Знал, - признался Арсен. - Ну и что?
Толик и Аня переглянулись.
- Цифровой, - глухо сказал Толик. - Полный отморозок.

* * *
- Ты вирус.
- Обывательские бредни. Я не вирус, я просто пользователь. Ладно, продвинутый пользователь. В какой-то степени даже программер. Я собираю из людей цепочки. Коды. Последовательности. Благо двоичный код не надо изобретать, он сидит в человечестве, он основа его существования...
- Какой двоичный код?!
- А ты не заметил? Свой - чужой.

* * *
- Ты сволочь, - сказал Арсен.
- Ты тоже. Вот мы друг друга обругали, а это неэтично. Может, поищем общий язык? Мы же разумные существа?
- Манипулятор...
- Теперь ты отталкиваешь меня, потому что я стал тебе чужой. У тебя лампочка на лбу, Арсен, загорелась сейчас красным: я чужой. Ты не можешь понять мою логику. Ты ксенофоб.
Иван, бывший одновременно Максимом, вздохнул - и резким поворотом руля на полной скорости вогнал машину под идущий рядом самосвал.[/more]

Про некоторые моменты этого долгого, светлого дня я буду рассказывать отдельно. Все произошедшее требует некоторого осмысления. Сейчас же – просто общий обзор. А неплохо наша мэрия мышей словила – и день независимости России отметили, и день родного города. Причем, по большей части, день независимости побоку. Город важнее. Я тоже поздравила свой город с днем рождения. И словами, и энергетически, радостью и хорошим настроением. Оно весь день было в самом деле превосходным.

Поскольку маскарада не было, наша театральная студия «вышла в свет» - бродячим кукольном театром. Выглядели мы очень даже своеобразно – половина участников прогулки – куклы, разряженные, раскрашенные, идущие с изломанной купольной грацией, или на прямых ногах, все зависит от того, какого типа куклу изображает актер, вторая половина – кукловоды, одетые просто – белый верх, черный низ и маска. У каждой куклы было по кукловоду. В парк Горького, ради такого дела, нас впустили бесплатно, еще бы, такое зрелище.

Мы прогулялись по парку, дали народу возможность сфотографироваться с нашими куклами, выслушали несколько раз сомнения в нашей вменяемости (что ж, возможно, это так и есть, все мы там не совсем вменяемы), прокатились на «Вихре», новой карусели, запущенной в первый раз (на время катания я предпочла позабыть о своем страхе высоты, впрочем, страшно и не было, высоты я боюсь опасной, а там все безопасно, чего же бояться?), и пошли дальше. В общей сложности в образе мы провели около трех часов, поняли, что люди, изображающие кукол, больше такого издевательства над собственным телом не выдержат и уже просто так, гуляя, отправились на театральную площадь, где около памятника Чехову стояла сцена и была танцевально-развлекательная площадка проекта «Новые имена».

По дороге встретили Танис и Нитокрис с младшей сестрой. Я снова обрела свою маску рыси – в следка потрепанном состоянии, но это ничего, думаю, хороший клей все исправит, а девчонки отправились гулять с нами. Танис и Нитокрис были в игровых костюмах, Танис в платье (что для нее, в общем-то, не очень характерно), Нитокрис – в камзоле. Как приятно, все-таки, встретить старых друзей.

Когда мы подошли к площадке, там вовсю шел бомбалыжный турнир. Хм... Бомбалыги напоминают тренировочные снаряды, по которым бьют ногами каратисты и прочие люди, занимающиеся боевыми искусствами. Только меньше, обтянуты брезентом и набитые плотно чем-то формообразующим. И вот этот чехол с начинкой насаживается на примерно метровую рукоять. Бои на бомбалыгах менее травматичны и опасны, чем бои на игровом оружии, а зрелище получается довольно занятное.

Самое удивительное, что наша площадка все время, пока я там находилась, была окружена сплошным кольцом зрителей. Им не надоедало. Уверен, что итальянский блок привлек столько же внимания, сколько и кельтский, и 19 век. Я-то участвовала только в этих двух блоках, но как... После окончания всех танцев ноги у меня просто гудели. Улыбка. Наверное, все-таки оно того стоило. А потом, уже после файер шоу, мы стояли с Танис на балконе около нашей раздевалки и смотрели фейерверк. Зрелище, в принципе, привычное, но оно не становится от этого менее величественным и ярким.

К сожалению, рассказ получился довольно коротким и сбивчивым, но тут уж ничего не поделаешь. Этот день похож был на серию ярких картинок в калейдоскопе, стоит слегка встряхнуть его – и картинка меняется. Обо всех этих картинках (впрочем, конечно, не обо всех, а о наиболее ярких) я расскажу позже. Было здорово. Атмосфера праздника действительно захватила. Мне нравятся массовые гуляния в городе, уже даже потому, что городу они тоже нравятся. Чувствуешь себя больше и значительней, чем просто обычное существо в обычной человеческой оболочке.
 

Финал мне там очень понравился. Когда я читала книгу, я всегда удивлялась хладнокровию Странника: ну, как же так, работаешь, впахиваешь, реализуешь свои программы, а тут является сопляк-мутант с Земли и в течение достаточно короткого времени все твои старания идут насмарку. И получается… именно что массаракш. И в этих условиях довольно спокойный разговор и отеческое, практически, внушение: ох, и натворил ты дел, сынок, ну, ничего, возвращайся домой, а мы останемся ликвидировать плоды твоей чрезмерно активной деятельности… Для меня подобное общение никак не вязалось с человеческой психологией. Как выяснилось, для сценаристов фильма – тоже.

И вот, чудный финал. Правда, там где-то рядом «Матрица пробегала». И не один раз. Зато веришь, что Странник действительно очень разозлен и обижен, и не собирается терпеть самоуправства на своей территории. Это ж надо так вывести из себя этого довольно-таки флегматичного немца. Вот. Имеет лм смысл еще раз говорить о том, что фильм яркий, и что смотреть его следует, все-таки, зная, что там в книге было написано? Впечатления остались, но в основном отдельно – от яркого зрелища, и отдельно – от финала. Хорошо, что я не рецензент, честное слово.
 

Личина - известный предсказатель, к которому обращаются за услугами даже магистры и великие магистры орденов. Это очень хорошо объясняет, почему я буду довольно много времени проводить с орденскими верхушками, а я буду, конечно же.
Но, на самом деле... Меня зовут Чара (это колдовское имя, известное лишь немногим посвященным), я – Великий Магистр ордена Утреннего Заката. Мастер вернул мне роль прошлой клановки, когда я была убита инквизиторами, по новой версии ситуация складывалась так: после моей стычки с инквизиторами один умер на месте, два легли в тяжелых ранах, добивать меня было некому. Распустить слухи о моей безвременной кончине было не сложно, учитывая, что инквизиторы заранее разожгли костерок и сожгли там... останки вампира, который меня сопровождал и защищал. Остался только пепел, а о том, что за мной охотилась инквизиция, знала половина Тайного Города, кажется.
Затаиться и выждать было не очень сложно. Дальше – я стала восстанавливать орден. Моя бывшая помощница ушла в орден Хранителей, но появился другой маг – очень неплохой, которому нужна была защита и покровительств для того, чтобы спокойно проводить свои эксперименты. Его третий уровень пришелся как нельзя кстати. Не слишком давно после очередной инициации (за большие заслуги перед Тьмой – как выразился мастер) третьего уровня достиг еще один маг ордена, молодой и перспективный. Пока орден скрывает его силу, и занижает декларируемый уровень силы (правда, Великих Магистров это не обманывает).
Все, что мы успели в понедельник – собраться вместе, поговорить, я лично выяснила, что мастер по каким-то необъяснимым причинам оставил мне персонажа с прошлой клановки («придумай, почему тебя не убили»), еще, пока все фланировали по территории, на которой обещал произойти парад в честь открытия клановки (так и не произошел), я отошла в сторонку с мастером и успела написать спелбук. Есть ли смысл грузить им Яна – решу потом, когда станет понятно, насколько он загружен. Пока – только информация об игре и ордене.

На фоне выданных мне заклинаний, изобличающих в ордене Утреннего Заката садистов-некромантов-любителей, написанный мной устав ордена – просто чудо толерантности. Похоже, опять мне не хватит авторитарности. Пора уже начинать учиться быть жесткой. Поговорили с Алисой, магистром ордена Хранителей. Разговор шел о договоре между Светом и Тьмой.

Остаться совсем уж анонимной у меня не получилось. Только не тогда, когда у меня в команде игрок, которого я привела в ролевое движение. То есть… Два-три человека из моего окружения могут связать нас и понять, что порознь нас пока еще увидеть немыслимо. Именно так меня и ловила Алиса, и глупо было бы спорить… Ну, да, великим магистром темных являюсь я. Раз так, заодно, я хочу посмотреть на подписанный со светлыми договор, и, если орден Хранителей желает спокойно чувствовать себя на нашей территории, с ними нам тоже стоит подписать договор. Улыбка. Встретимся завтра и продолжим нашу приятную беседу.

Из того, что необходимо сделать – ну что ж, раз я предсказатель, то я действительно делаю несколько предсказаний, достаточно расплывчатых, чтобы их исполнение не было затруднительным. Наша местная городская пресса обещает в обмен на предсказание о грядущих событиях разместить мою рекламу. А чего тут предсказывать? Сейчас начнут происходить многие интересные и важные для нашей будущей жизни под куполом вещи. Тут и к гадалке не ходи. Но реклама – это вещь нужная, она освежает бизнес. В рекламе я сказала, что консультирую многих магистров и даже великих магистров. Что очень кстати, нужно же как-то объяснять причину моего постоянного общения с Эдвардом, и с персонажем Алисы. На этой оптимистической ноте закончился первый день игры.

Игра о гуманизме, которая, на удивление, закончилась победой сил разума, а не сил добра, как три предыдущих прогона. Почему я считаю, что это… несколько не правильно? Потому что я не понимаю, как можно убить не в чем не виноватого человека, ребенка, просто потому, что он, может быть, будет представлять собой угрозу для человечества. Ну, то есть я должна была бы это понять, все механизмы прозрачны, и да, жизнь одного человека и жизни миллиардов несопоставимы, и люди иногда жертвуют своей жизнью ради выживания вида, и даже не только люди… Но я, наверное, просто не желаю этого понимать. Фашистские какие-то методы, к которым я, лично я, не желаю иметь никакого отношения. Вот такой я чистоплюй.

У меня была простая роль без какого бы то ни было ресурса. Из этой игры я вынесла две вещи: я не умею играть напоказ, у меня примерно половина игры идет на внутренние переживания. А для шоу все, что не выносится наружу, не имеет значения. И… сыграть моего персонажа на шоу… практически невозможно. Либо это будут гипертрофированные мексиканские страсти, либо ты оказываешься испуганной серенькой мышкой (что нормально, учитывая незнакомую обстановку и возраст – восемнадцать лет), и ведешь себя как та собака – знаешь, но сказать не можешь. Все бы ничего, но зрителям смотреть не на что.

Иначе я просто не могу. Не клоун я. В некоторых глупых ситуациях я по-прежнему продолжаю чувствовать себя глупо. В некоторых (речь сейчас идет об играх) осваиваюсь, и веду игру, хотя, если бы в жизни со мной что-то такое случилось – тоже чувствовала бы себя глупо. Я старалась изо всех сил – только это была война с собственным характером. Не очень могу представить, как может вести себя влюбленный (по-настоящему влюбленный!) человек, когда ему предлагают выставить свою любовь напоказ. Если (вдруг!) от того, как он это сделает, будет зависеть жизнь его любимого человека.

Тогда это испытание я не прошла. И пройду ли когда-то – не знаю. Скорее нет, чем да. Благородством спасти – это по мне. Спасти своим унижением, публично отказаться от гордости? Сложно сказать, нужно ли будет тому, кого любишь, такое спасение. Поскольку шарик мой… объект… так и не получил, значит, жить ему осталось, максимум месяца три. Такие не слишком веселые расчеты. Утешает, что это была всего лишь игра. Только игра, ага… Ну ладно. Из этой игры я и про себя кое-что поняла.
 

Смысл этого высказывания в том, что ради высокого положения стоит рискнуть. Что награда за риск будет адекватной. Пожалуй… в иные моменты так и случается. Но… Я, например, рисковать не собираюсь. Даже если будет серьезная необходимость – сначала я попытаюсь принять адекватное решение. А потом… не стоит забывать об одной вещи: напролом можно идти слону или бегемоту. Мне, существу не особенно крупному, и не сносящему все на своем пути (о, да), имеет смысл сначала думать, а потом уже делать. Жаль, что не всегда в жизни так получается.

Что касается принцев, милых, нежных, понимающих, не похожих ни на кого и ни на что… Это миф, вымысел, я уже поняла это, впрочем, я никогда особенно и не верила, что можно так вот, на белом коне… Мы всегда хотим выглядеть лучше, чем есть на самом деле. Поэтому мы внимательны, тактичны, очаровательны, поэтому мы выглядим, возможно, излишне слабыми. Осторожнее с красивым мальчиком, который выглядит хрупким цветком. Есть такой цветок – росянка… Есть еще более очаровательные тропические цветы. Красивый. И пахнет так нежно. Хочется к нему прикоснуться. А результат – ну…

Я даже не маскируюсь особо. Потому что все равно бесполезно. Кто знает – тот знает, у кого не хватает ума понять – учится на своем опыте. Я уже привыкла, что в иные моменты меня боятся. Так безопаснее для окружающих. Этот чужой страх не греет мое самолюбие, я просто принимаю его, как данность. Еще одно из иррациональных человеческих чувств, преследующее меня. Есть такие, которые не боятся, и это крайне отрадно. Особенно вместе с пониманием, что не все из этих бесстрашных окончательные и бесповоротные придурки, утратившие чувство самосохранения.

Иногда меня забавляет чужое отношение, иногда злит. Иногда… иногда мое отношение к кому-либо может быть воспринято, как абсолютно нетерпимое. Но это я. Все это я. Злобное, нетерпимое чудовище, высокомерное, исполненное гордыни. Я себя хорошо знаю. Я могу быть нежной и заботливой. Только для этих чувств, для разных красивых поступков нужен объект. А с этим уже сложнее. Почему люди ценят жесткость, язвительность, злость и непомерную уверенность в себе? Почему мягкость и открытость считаются качествами слабых? Я не знаю. Правда не знаю.

Собственно… Если перестать уже, наконец, окружающих делить на темных и светлых, плохих и хороших... Не бывает же так. Один и тот же человек с кем-то плох, с кем-то хорош, кто-то его ненавидит настолько, что не может находиться рядом в одном помещении, кто-то – любит настолько, что не может и дня без встречи… И для кого-то получается, что принц, конечно, стоит смерти… Даже большего стоит. Улыбаюсь. Надеюсь, моя цена никогда не поднимется так высоко… А то… Не по себе даже как-то. Хотя я-то… Я-то, хоть и не в цену смерти, но достаточно высоко некоторых ценю.

Я снова думаю о том, что проблема выбора не так уж легка. Каждый человек имеет право делать свой выбор, и совершать все те ошибки, которые только захочет совершить. Это его жизненный путь, неповторимый, и никто не вправе решать за него. Если только человек не отдает кому-то это право... Но так ведь тоже может быть...

И я рада, в конце концов, что не стала решать ничего за другого. Нам дана эта жизнь, чтобы мы прожили ее так, как сочтем нужным, совершая такие поступки, которые будут казаться нам правильными, делая свой выбор каждую малую часть нашего существования, и так всю жизнь, до конца. Иногда и конец тоже можно выбрать по своему вкусу.

Я не понимаю, как можно мешать человеку, принявшему свой выбор. Осуждать – можно. Не понимать – тоже можно. Возненавидеть, никогда не простить – сколько угодно. Весь спектр человеческих эмоций, да-да. Но мешать? Кто дал право кому-то изменять чужое решение, брать за себя ответственность? Никто. Тогда почему это иногда происходит?

Было время, когда я тоже, не дрогнув, принимала решения за других. Возможно, слегка оправдывает меня тот факт, что решения эти были того разряда, которые можно принять, не ошибившись, только отлично зная сферу принятия решения, все «за» и «против»... Это было похоже на игру, тем более, люди иногда не против были переложить тяжесть решения на чьи-нибудь плечи.

Когда меня спрашивали, как я смею решать за других, я смеялась в лицо вопрошающему и спрашивала в ответ: «А кто мне это запретит?» О, да, тщеславие в том числе. Самое странное, что ведь действительно, мало кто мог бы стать на моем пути к цели, и тогда, и, тем более, сейчас. Все-таки в некоторых областях жизни сила некоторое, иногда даже большое, значение имеет.

С тех пор я стала несколько старше и немного помудрела. Я по прежнему принимаю некоторые решения самостоятельно, жестко, не спрашивая чужого желания – потому что, зная ситуацию, видя ее со стороны, понимая, что я права... Но это те случаи, где мой опыт незаменим, где мне доверяют, где против меня идти не рискуют. И это вопросы жизни и смерти, при условии, что жизнь человеку еще дорога, и что он собирается жить дальше... Это обязательное условие моего вмешательства.

Собственно, все. Мне бы тоже не хотелось, чтобы кто-то, кроме высших, конечно, потому что высшие все равно не прислушаются к моему мнению, вмешивался в мою жизнь. Советы – да, но не более. Я достаточно авторитарна и эмоциональна, чтобы лезть в чужие жизни без приглашения, но это – часть моей судьбы, практически – вынужденная необходимость. Это можно мне. Другим за меня пытаться что-то решать не стоит. Вряд ли что-то хорошее получится.
 

Перечитала книгу Дяченко. Как-то вовремя она мне пришлась. В общем сюжет я помнила, а вот частности забываются. Надо, наверное, еще и «Ведьмин век» перечитать, а со временем еще и «Вита Ностру». Вообще идея «Пещеры». Люди все свои темные инстинкты: злобу, ненависть, жажду убийства переносят в ночной мир, мир пещеры. С миром снов это не сравнить, а, скорее, или, банально, с астралом, или с компьютерной игрой. Тем более, что в пещеру человек попадает обычно не каждую ночь, на раз в три-четыре дня.
Там люди оказываются в облике того или иного зверя. Не всегда такого же, который бывает в реале, иногда это может быть и фантастическое или мифическое существо (полагаю, что сааги (здоровенные саблезубые кошки) в той реальности все же не водились). Кем ты оказываешься в пещере – зависит от твоего характера, полностью пропорционально тому, каков ты в реальной жизни. Травоядный или хищный, мелкий или крупный… Да, и кстати… Разговоры о мире пещеры считались непристойными, и люди старались не говорить о том, кем они являются в пещере.
Интересно, кем была бы в мире пещеры я? Хотелось бы верить, что саагом. Довольно крупным и желательно черным. Ну, да, никто не говорил, что у меня низкая самооценка. А если бы подобная пещера была в нашей мире? Была ли я рысью, ведь именно рысь является моим тотемным зверем… Или все-таки тигром? Самым большим, уссурийским, противников которому нет среди хищных кошек? Сложно сказать. Одно знаю: обязательно хищным, и обязательно из породы кошачьих.
А еще там я словила термин «антивиктимность». И теперь активно его применяю. Примерно – это когда любая, даже самая близкая, беда, проходит мимо, не задев. У меня довольно силен такой талант, когда он касается моего взаимоотношения с городом. Впрочем, и в других местах меня особенно неприятности не преследуют. Конечно, что-то происходит, и это что-то – необходимость. Или заплаченная за что-нибудь цена. Я умею различать, когда и что, и зря претензий небу не предъявляю.
Ну и вот… Почаще стоит эту книгу перечитывать. Она написана… так, что лучше просто не бывает. Как и большинство книг Дяченко. Оказывается, их тоже можно перечитывать бесконечно. Как «Хроники Эмбера», «Понедельник начинается в субботу», многое из Крапивина. Как многие еще из любимых книг. Эта любовь к книжным строчкам связывает меня с кем-то заведомо родным, кто все понимает, ведь мы любим одних и тех же авторов, те же книги читаем, и чувствуем их одинаково… так что ж нам тогда делить?

Оказывается, я убиваю своих бывших любимых. О, да я брутальна… Глупо-то как, даже не могу сказать, насколько это глупо. Главное сейчас, чтобы всякие идиоты, любители поиграть, не решились на себе проверить это утверждение. А то может получиться нехорошо. Правда, я подозреваю, никто не умрет, кроме уязвленного самолюбия… Возможно, не одного. Я не слишком верю зеркалам, так вот, глядя в зеркало, я вижу достаточно заурядного, обаятельного улыбающегося человечка… Откуда тогда все эти дикие сказочки обо мне? Ведь не слишком многие видели меня в пик силы, в полнолуние или в канун Самхэйна… И в основном то были друзья, которые в такой бред не поверят… И сами его не придумают.

Ладно, в конечном итоге, услышанное меня не испугало, а, скорее, повеселило. Что там обо мне говорят… Кто это придумал… Не очень интересно. Моя личная жизнь не настолько открыта людям, особенно малознакомым особям, вот они и выдумывают обо мне всякую ерунду. Ха, удивительно похожую на правду, да-да. Нашли тоже прирожденного убийцу, это с моим-то довольно высоким уровнем миролюбия? Я даже бешусь не слишком часто, поэтому… Просто шли бы вы подальше, товарищи сплетники, пока опять не началось…

Танцевальные. С каблуком. Делают меня чуть-чуть выше. Танцевальные туфли для бальных танцев. Профессиональные. Когда я их выбирала, я перемерила шесть пар обуви. Эти не были выставлены, но для меня их нашли и принесли. Сидят как влитые. Танцевала в них на дискобале… Экзамен выдержали. Муж сделал мнее подарок на день рождения. Удивительно, как хорошая обувь помогает держаться. Мелочь, которая здорово помогает… Да… Сколько мне еще в жизни предстоит таких мелочей… Приятное ощущение трепетного ожидания.

Первый день весны. Ничего особенного, ну, что могло измениться за один только день? И, тем не менее, всегда что-то происходит, маленькие мелочи, и ты ведешь себя сегодня изумительно дружелюбно, ну, не считая некоторых совсем уж тяжких моментов... Спокойные, умиротворяющие занятия. Немного того, немного этого... Добрая улыбка, возникающая на губах при воспоминании о прошедшем дне.

Тонкое, изящное кольцо на моей руке. Оно сидит на пальце как влитое, неощутимо, я его совсем не чувствую. Там же я купила подарок на день рождения Танис. Вообще прогулка показалась мне вполне удовлетворительной, несмотря дующий временами холодный ветер. В общем и целом погода была как раз хороша для прогулок.

Напомнить кому-то о том, что, оказывается, уже началась весна. Странно, насколько этот незначительный поступок делает тебя в своих глазах и в глазах окружающий человеком нужным. Отправить друзьям поздравления с первым днем весны, и ждать ответа... Всего на несколько, на самом деле, ждать, желать увидеть написанными всего лишь два слова, и огорчиться, не получив этого ответа... Так странно.

Мне кажется, что все, без исключения, люди, от которых я жду чего-то особенного, понимают и чувствуют это, и если решаются огорчить меня в моих ожиданиях (все это, разумеется, происходит интуитивно, и мои ожидания, и их пренебрежение – первое, впрочем, гораздо чаще, чем второе), то не все разом... всегда найдется кто-то, кто подсластит пилюлю своей любезностью.

Ожидания, ожидания, ожидания... Обычно они не слишком-то связаны с переменой погоды, но весной... Губы сами собой изображают мечтательную улыбку, стоит лишь немного задуматься. Впереди еще так много хорошего, пусть даже это будут разного рода мелочи, и они забудутся на следующий же день... Хорошие эмоции от них все-таки будут получены, а это главное для меня.
 

Я часто замечал, что мы склонны наделять наших друзей той устойчивостью свойств и судьбы, которую приобретают литературные герои в уме у читателя. Сколько бы раз мы ни открыли «Короля Лира», никогда мы не застанем доброго старца забывшим все горести и подымавшим заздравную чашу на большом семейном пиру со всеми тремя дочерьми и их комнатными собачками. Никогда не уедет с Онегиным в Италию княгиня N. Никогда не поправится Эмма Бовари, спасенная симпатическими солями в своевременной слезе отца автора. Через какую бы эволюцию тот или другой известный персонаж ни прошел между эпиграфом и концом книги, его судьба установлена в наших мыслях о нем; и точно так же мы ожидаем, чтобы наши приятели следовали той или другой логической и общепринятой программе, нами для них предначертанной. Так, Икс никогда не сочинит того бессмертного произведения, которое так резко противоречило бы посредственным симфониям, к которым он нас приучил. Игрек никогда не совершит убийства. Ни при каких обстоятельствах Зет нас не предаст. У нас все это распределено по графам, и чем реже мы видаемся с данным лицом, тем приятнее убеждаться, при всяком упоминании о нем, в том, как послушно он подчиняется нашему представлению о нем. Всякое отклонение от выработанных нами судеб кажется нам не только ненормальным, но и нечестным. Мы бы предпочли никогда больше не знать соседа – отставного торговца сосисками – если бы оказалось, что он только что выпустил сборник стихов, непревзойденных никем в этом веке.

(с) В. Набоков

Неделька у меня выдалась та еще. Работа тупая, зато ее много. Сегодня, наверное, буду сидеть на работе до победного конца. Ну… У меня еще остался обеденный набор роллов и пара кусочков пиццы. С голоду я на такой диете не умру, а вот растолстеть будет вполне реально. Завтра тоже на работу, скорее даже не ради самой работы, а для успокоения совести начальства. У нас тут, видите ли, сверхурочные отменили (тупо запретили сверхурочно оставаться, экономисты, хм…), так вот, для меня сделали исключение. Ну почему эти люди не могут нормально планировать рабочий процесс, так что постоянно приходится потом на авралах выезжать?

Иногда хочется сказать человеку что-то такое, что по каким-то причинам вроде и нельзя (стыдно, не принято, а за кого меня примут, да мало ли еще какие причины…), но… все равно хочется. Или просто нужно поговорить (я все равно воспринимаю «написать» как поговорить, если не пишу «художественное произведение», я даже когда статьи пишу – обращаюсь к читателю, как к собеседнику). И вот получается такой текст, вроде бы и адресованный кому-то одному, а, вроде бы и нет… И разговор, и мысли вслух… Всего понемногу.

Иногда просто нужно все это кому-то рассказать. Рассказать и успокоится, произнести – и тогда станет легче. А если нет реального, живого собеседника (они у меня бывают, честное слово, и если бы не они – я бы уже, наверное, честное слово, рехнулась со своими надуманными проблемами) – можно рассказать кому-нибудь. Может быть, тому, о ком рассказываешь. Может быть, старому другу, который сейчас находится далеко. Дорогому, любимому человеку… хм… вариантов полно. Получается рассказ… кому-то. Такой диалог, в котором опущены реплики второго собеседника.

Как литературный прием – заезжено, но иногда очень удобно использовать. Наличие собеседника подразумевает и наличие откровенности. И объяснение этой откровенности, в том числе. В общем, мне нравится, и я собираюсь этот литературный прием использовать. Мне есть с кем поговорить, стоит только закрыть глаза… А иногда даже и глаз закрывать не нужно… Но, на самом деле, все это пишется еще и для того, кто потом прочитает… Так что каждый может попытаться представить себя моим собеседником. Это такая игра.

 

Красиво и ярко. Но – именно картинка. То есть – видео и аудио канал. Чувствовать там нечего. Впрочем, как кусочек культуры… Фильм понравился. Я только не очень поняла, зачем нужно было менять тексты тех песен, которые были в этом фильме использованы… Этот странный ход вызвал у меня лично диссонанс восприятия. Но это так, мелочи, будем считать, что мой личный глюк.